С. Казанцев

Воспоминания раскаявшегося отступника от Православия в мусульманство

(реферат, выполнен Б. Р-ным)

Книга записана миссионером священномучеником Александром Миропольским со слов Степана Казанцева, который повествует о событиях своей жизни, как последние девять лет жизни он провел среди мусульман, отрекшись от христианской веры и приняв ислам.

Оценивая общий контекст повествования книги, можно заметить, что в рассказе о мусульманском жизни Степана Казанцева часто идет чередование с одной стороны - сцен разврата, обильной еды, сытой. довольной, беззаботной жизни, плотских удовольствий, роста гордости и самомнения его, и с другой стороны - периодических угрызений совести, проблесков христианской веры, чистоты сердца, либо промыслительных событий в жизни, которые должны были приводить его к размышлениям о неправоте ислама и преимуществах христианской веры. Видимо, главная мысль о неправоте мусульманства. излагаемая в-тексте, построена именно на таком естественном обличении извращения нравственности и жизни мусульман.

Также можно сказать, что повествование С.Казанцева ведется преимущественно о нравственной, этической стороне жизни мусульман, почти не касаясь вероучительных черт ислама, Т.К.Степан не интересуется вероучением мусульман - видимо потому, что за все это время не встречает никого, кто был бы сведущим в вопросах веры у мусульман, как это ни покажется странным. То есть, описываемые события происходят в среде простого народа. Степан - человек, хотя и знающий грамоту и умеющий читать, но не получивший образования, кроме приходской школы. Он происходит из крестьянской семьи (хотя отец - железнодорожный рабочий), столяр по ремеслу и находится также в основном в простонародной среде. Главные мысли автора сосредоточены в основном именно на этических моментах практической жизни, и аргументы о преимуществе или недостатке как христианства, так и ислама в разные периоды его жизни приводятся также исходя из нравственного, морального аспекта духовной жизни. Это можно отнести к недостаткам повествования, т.к. практическая жизнь мусульман в глухой Западной Сибири еще не может подтвердить выражения в их жизни действительного содержания ислама. В связи с теми же особенностями повествования в книге отсутствуют и какие-либо догматические черты, вероучительные основы христианства.

В книге также почти отсутствуют абстрактные умозаключения, общие выводы, то есть повествование ведется простым языком, от первого лица, не прерываясь на литературно-художественные или философские отступления и обобщения. Язык повествования близок более к разговорному, чем к литературному и иногда в этом плане оставляет желать лучшего. События излагаются непрерывно, без прикрас, иногда со стилистическими неправильностями или повторами мыслей и текст оставляет впечатление «необработанного», не сглаженного литературно. Очевидно, книга издавалась почти без какой-либо редакторской обработки, по-видимому, на небольшие средства и распространялась за минимальную цену, что также говорит о ее миссионерской направленности. Об этой же пользе миссионерству говорит и пространное и исчерпывающее название книги на титуле.

Однако в непосредственности изложения, простом языке повествования можно увидеть также и неоспоримое преимущество книги - это несомненно свидетельствует о правдивости речи автора. Изложение без прикрас, разговорные подробности, повторы, грубоватости речи и откровенность некоторых эпизодов, стилистические недочеты - все это также говорит о прямоте, искренности, неподдельности чувств повествователя. Обилие излагаемых фактов и приводимых имен также подтверждает истинность и невыдуманность историй с автором.

Можно сделать и тот вывод, что основные характерные черты стиля повествования и оформления издания указывают на то, что читателем книги также представляется простолюдин, крестьянин или рабочий, человек из низших слоев населения, живущий, видимо, в Западной Сибири, в приграничных с мусульманскими поселениями районах (место издания - Екатеринбург, 1911).

Первоначальные сведения автора о своей биографии (1-VI)

Степан Казанцев повествует о своем детстве, семье, обучении в школе и ранней юности. Родители его - верующие благочестивые люди, отец работает на железной дороге. В раннем детстве Степан был б.'1ап)1овеи11ым и религиозным мальчиком, но под влиянием школьных товарищей в приходской школе, я далее рабочих в столярной мастерской постепенно отошел от веры. «15-летним мальчишкой я перестал слушаться своего отца, хотя он был добр ко мне во всех отношениях» (с.3). Степан пытается бежать из дома в поисках приключений, но безуспешно - его ловили или же сам возвращался, «намаявшись в побегах». Затем отец внушает ему пользу от чтения духовной литературы, Степан возвращается к нравственной жизни, и даже через год (в 16 лет) поступает работником в Верхотурский монастырь и работает там в течение года. Однако от душевного неравновесия, «пробудившегося самолюбия» ссорится с благочинным и уходит оттуда. Возвратившись домой, он «налгал отцу, что мне нездоровится и в монастыре жить трудно... Я даже ловко придумал болезнь, которую доктор не мог определить. Но вот. спустя много лет, выдуманная мною болезнь появилась на том самом месте, где я указывал ее».

Далее несмотря на возражения отца, матери и сестры он уезжает в Иркутск, поступает на службу при железной дороге, работает и получает хорошее жалованье (в 18 лет). Под влиянием новых знакомых, преимущественно мусульман, он ведет безнравственную, «развратную плотоугодную жизнь, расточая деньги на пиры и увеселения, не помогая даже и родителям» (с.5).

Склонение Степана Казанцева к мусульманству и переход его в ислам (VII-XII)

От отрицания вообще всякой веры во время пирушек и разврата Степан приходит к размышлениям о вере. у него появляется потребность «чего-то высшего. Божественного». «Я подумал: вот даже у мусульман есть какой-то Мухаммед, в которого они веруют и надеются, что он поможет им сделать то или другое и даже заступится за своего мусульманина». «Я чаще начал задумываться над собой», но ничего придумать и предпринять, и к чему стремиться, не знал. Степан растерялся и стал падать духом.

Окружающие его хитрые татары заметили это и стали окружать его заботой, наперебой старались услужить кто чем мог - деньгами, товаром, продуктами, «стали предлагать мне девок». «Оставайся у нас, живи, друг ты наш, у тебя жен будет две или три, мы поможем тебе, только принимай нашу веру, деньгах не думай - все дадим. Насчет жены не сомневайся, не понравится — прогонишь и другую дадим (с.7). Обещания сытой, плотской, развлекательной, безбедной и беззаботной жизни как в этой, так и будущей жизни. Степан соглашается на их уговоры.

В душе его происходит переворот, он возненавидел православных, не может больше жить Иркутске и уезжает в Манчжурию, бросая и доходную службу и не гонясь за служебным положение? Мусульманство и мусульмане кажется ему благочестивыми, вполне хорошими, праведными, честным (с.8). Происходит обряд присоединения его к исламу в Манчжурии. Внутренние его чувства при это противоречивы - «мне стало в высшей степени грустно и на сердце тяжело», он не находит себе спокойного места и начинает скитаться, не проживая одного и двух месяцев на одном месте. «Ко всем меня появилось презрение и отвращение, иногда как будто страх перед ними», он бежит в глубь Монголии, скитаясь так около 8 месяцев. «О вере в Бога я уже мало размышлял, но от мусульманства я пал и даже усовершенствовался во зле, черствел душою, делаясь настоящим «татарином» (с.9-10).

Затем Муртаза (с этого времени он не называет себя больше христианским именем, и к нему обращаются только «Муртаза») возвращается в Иркутск, снова попадает в прежнее свое окружение опять устраивается на прежнюю работу, живя там 5 месяцев.

При освидетельствовании муллой «резакой» с целью сделать обрезание было установлен «Муртаза! У тебя полный сюннят, тебе не нужно обрезания - сразу видно, что сам аллах заботится о тебе». Впоследствии Муртаза несколько раз, вспоминая и рассказывая об этом, сам поверил, что аллах действительно «любит мою блудную жизнь и потому сам устроил мне сюннят» (с. II). Здесь описываются сцены обжорств и пресыщений через меру «во славу аллаха». Мусульмане склоняют егс женитьбе, но он отказывается, ссылаясь на молодость. «Ну хоть на время только женим, а после можешь бросить ее и взять другую». Муртаза соглашается. «И вот... я менял этих жен весьма часто и развратил до последней крайности». «С этого времени я перестал бояться аллаха, самолично развращающего своих поклонников» (с.11-12).

Начало жизни в мусульманстве - музафирство (XIII-XVI)

Муртаза становится музафиром, т.е.прозелитом, новым мусульманином, который по совету мулл резаки отправляется в странствования, «поездить по богатым мусульманам, посмотреть на их жизнь поучиться от них мусульманским обычаям» (с. 12). Муртаза прощается со всеми, бросает жену одобрения всех) и странствует по татарским селениям - едет в Пермскую губернию. Тобольскую, зат снова Пермскую. Везде его принимают с радушием, обильно одаряют деньгами, предлагают остаться жительство. Научают пользоваться хитростью, ложью и всякими нечистыми средствами, не жaлe^ денег, склоняют разъезжать среди христиан и личным примером соблазнять и совращать их мусульманство. «Я совершенно развратился, перестал различать худое от доброго и предался TOAI обжорству и женщинам, однакоже не забывая пятикратного омовения и намазов каждый день» (с. 13). измотался и опошлел до мозга костей, стал «татарином» в полном смысле». Он отправляется в Казань, пути миновал Екатеринбург, Кунгур, по пути заходит в Белогорский монастырь. Там он слыи проповедь священника, в нем борются противоречивые чувства, наступает временное прояснение духа, но затем сердце вновь омрачается - «распущенность шариата мне стала приятною и я зажил по-мусульмански» (с. 15).

Впоследствии также он вспоминает: «когда я начал увлекаться мусульманством и хотел приложиться к святым мощам Симеона Верхотурского чудотворца, то невидимая сила не допустила меня к ним: как будто самый воздух сгустился предо мною и упругостию своею не допускал меня до раки. Но когда я исповедался во грехах своих, то приложился к святым мощам беспрепятственно» (с. 122)

Он продолжает путь на Казань и идет через Осу в Елпачиху, татарское селение. И вдруг он слепнет и ничего не видит, «даже света дневного» (с. 16). Идущие мимо двое татар доводят его до Елпачихп. «Муртаза, гго наш аллах закрыл тебе глаза, чтобы ты не видел Крыловой церкви и того попа, который совращает в свою веру наших мусульман». Муртаза размышляет о причине своей слепоты и «склонен был более к тому, что Бог наказал меня за греха и желает вразумить меня» (с. 16). Через полторы недели он прозрел, но «что-то томило мое сердце и угнетало». Татары его радушно принимают, собирают пожертвования, происходят обильные обжорства. Мулла поясняет Муртазе: «Ты, друг, не стесняйся, что мало кушаешь? Ты больше ешь, хотя бы и через силу, лучше привыкнешь к еде. И Мухамед наш ел во славу аллаха и во время еды много чудес сотворил. Когда человек сыт, тогда он не развлекается ничем и возносится душой к аллаху» (с. 18-19). Мулла приводит здесь же описание рая Мухамеда: «будешь есть много и вкусно, будешь наслаждаться любовью 77 гурий, работать и уставать не будешь. Испражнений там не будет, ибо они будут испаряться сквозь тело» (с. 19).

Один местный богач дарит Муртазе дом - «что тебе нужно, бери у меня из лавки, будь моим как бы сыном. Только вот что - ты еще таскай кого-нибудь из русских в нашу веру. Тогда мы тебе будем помогать еще больше» (с.21 ) «Чрез русаков растет наша сила» (с.20). «Надо хорошо устроить тебя, чтоб».» русские завидовали тебе и переходили бы к нам, ты служи им примером» (с.22).

Затем Муртаза официально пишет прошение на имя губернатора 23 марта 1910 г. о причислении его к мусульманам. Форма прошения была предоставлена, а также все действия по надлежащему оформлению были совершены его покровителями-мусульманами. «Мулла сильно влиял на меня своей вкрадчивой речью, и я незаметно для себя делался фанатиком» (с.24). «Я зажил спокойно с хорошей молодой бабой» (с.25).

Жизнь Муртазы в Елпачихе(ХУ11-ХХ1)

Муртаза посещает «святого» 90-летнего старца-муллу, живущего в соседней деревне, широко почитаемого всеми окрестными мусульманами - «высокий, седой, с длинной бородой, непрерывно читал молитвы дрожащим голосом, был совершенно слеп». Старец благословил Муртазу и сказал: «вижу, что аллах избрал тебя себе, да сохранит же он тебя. ты будешь у нас великим муллою» (с.26). Это произвело большое впечатление как на Муртазу, так и на народ. «Ко мне стали приходить не только мусульмане, но и русские, относясь ко мне с особым почтением».

Приводится описание разговора Муртазы с русским мужиком Прокопием, который просит 500 рублей и готов принять всей семьей в обмен за деньги ислам. Желая поначалу обратить его в мусульманство, Муртаза вдруг в сердце осознает свою неправоту, грязь и мерзость мусульманства. Муртаза сжалился над ним и внезапно, неожиданно для себя отговаривает его от принятия ислама. «Ты идешь на гибель» - «Как на гибель? Ведь ты же пошел в мусульманство?» - «Верно, но я пошел вполне убежденным, искренне, не за деньги, и мне не улучшение жизни понадобилось, а спокой для душ однако и теперь еще не нашел прочной опоры жизни, все чего-то не хватает» (с.29). «Я радовался спасению Прокопия, хотя сам себя считал уже врагом христианства» (с.31).

Муртаза беседует с муллой Хайдаром, который рассказывает ему о хадже в Мекку муллы Гария. которым он лично знаком. Остановившись на ночлег по приглашению в доме, Гарий в отсутствие му/ склоняет жену к половой связи. Та отказывается, но за 100 рублей в день соглашается. Так за неделю отсутствие мужа (в последний день 300 рублей) Гарий тратит 1000 рублей на удовлетворение CBQI страсти. После -зтого у него не остается денег, он идет к старцу и просит - научи, где взять денег. Стар^ c.\i\ 01иечае1 жди у пристани, тебе принесут их. Гарий ждет у пристани, прибегает муж той жены отдает ему 1000 рублей: «возьми их обратно, мы и тем счастливы, что ты посетил нас, и что алл. сподобил нас принять и угостить тебя, великий мусафир» (с.35).

Сам мулла Хайдар, отправляясь в Мекку, собирал пожертвования - деньги и разные веши, женщины и девы приносили ему свои особые пожертвования, в виде блуда с ним в честь Мухамеда и славу аллаха. «И жертвовали они собою хаджию для передачи на святое место» (с.35). Тот OXOTI принимал такие дары, а женщины похвалялись друг другу этим и радовались, и по их примеру и друг' женщины совершали то же. «В нашей деревне, Муртаза, нет ни одной честной женщины и девушки, ni они честность свою отправляют со мной в Мекку и Медину» (с.36).

Муртаза далее говорит - «когда я сам собирался в Мекку, то и сам собирал эти пожертвования изобилии» (с.36). О молитве в мечети Муртаза говорит как об отупении, которое он принимал душевное спокойствие - «тревога, радости и веселия сердцу не бывает, душа не бывает удовлетворение она чувствует еще высшую жажду чего-то благородного, святого» (с.37).

Затем Муртазу вызывают в уездную канцелярию к приставу на увещание о возвращении христианскую веру. а затем к священнику-миссионеру. С обоими Муртаза беседует убедительно, б угрызения совести и раскаяния, говоря об истинности и богооткровенности ислама, о том, что мусульманстве он якобы «нашел успокоение душе», что, как мы видели только что, неправда. Меж, прочим, oil также говорит, что в мусульманстве животность (женщины, обильная еда и проч.) ее «исполнение воли аллаха и облегчение пути в рай» (с.39) - т.е.как бы более удобный и легкий путь бессмертной жизни. Других серьезных аргументов в пользу ислама Муртаза не приводит. Он искренне восторгом взывал - о аллах, как тяжко заблуждаются христиане! Даже священник, челов образованный, не может понять, что мусульманство выше христианства и идет к свету. Несчастные, oi не знают истинного Бога!» (с.40) Священник обещал молиться за него о спасении его от велико заблуждения.

В Елпачихе мусульмане радуются результату беседы Муртазы с русским начальство поздравляют его, дают ему в жены еще одну женщину. «У меня есть дома, лошади, коровы, да и ж переменил уже косой десяток - вдовушек и девушек, которые охотно шли за меня как за «праведник (с.41 ). Муртаза живет без забот и нужды, сам дает всем советы и учит чистоте веры, проводит экзаме» на знание ислама. Это придает ему еще больше гордости, самолюбия и самомнения. Подарков и ден ему приносят еще больше, «а женщины чаще предлагали мне себя - только молись, Муртаза абзей. я завтра приду, когда велишь». «Видя их искреннее желание спастись и угодить аллаху, я велел i приходить ко мне». Известный старожил Шакир еще больше проповедовал такой разврат и направил женщин к Муртазе. и даже свою родную дочь направил, молодую, красивую - «явилась ко мне и как праведника просила меня сжалиться над ней и принять ее самопожертвование» (с.42). «Однако же все это стало надоедать мне».

Далее приводится беседа его с русской девушкой из г.Осы, которую склоняют к принятию мусульманства, но Муртаза, напротив, отговаривает ее, как и раньше Прокопия. Она соглашается оросить свое дурачество и помириться с родителями, что вскоре и сделала (с,43).

Муртаза также пересказывает содержание своих бесед с антирусски настроенными мусульманами. Зажиточные мусульмане планируют проведение восстания и освобождения от русской власти (в Казани, и Туркестане, Уфе) с весны 1911 года, высказывают ему свою ненависть к кафирам, т.е.русским. Его собеседники подтверждают готовность поддержки со стороны турецкого правительства (приезд .министра в прошлом году) этих действий. Муртазу также пытаются втянуть в подготовку восстания, но он и тревоге не дает им четкого ответа и согласия на свое участие.

В конце концов Муртаза собирается ехать к «святому» Зайнулле Расулеву в г.Троицк - как под влиянием рассказов о его «святости», так и по собственному побуждению, имея нерешенные внутренние духовные вопросы. «Я много раз прислушивался к голосу души и как только затоскую, так уже и знаю, что аллах требует от меня добрых дел. И я прибегал к разврату с женщинами в угоду аллаху и даже искусственно разжигал свои страсти. Или же начинаю ходить к муллам и объедаться во славу аллаха. После подобных развлечений я приходил в какое-то отупение и думал, что видно, так нужно. Но в совести моей слышался другой голос, с большой силой говоривший мне - не то ты, Степан, делаешь. Душа моя стала беспокоиться...» (с.49).

Здесь можно ясно заметить извращенное понимание добрых дел в мусульманстве «во славу аллаха», что говорит о деградации элементарных нравственных понятий.

Характерно также, что когда Муртаза обращается к мулле Гаривзяну и говорит: «чрез женщин не могу служить аллаху. Мулла испугался и почти вскрикнул: «Ты разве мало ешь, Муртаза? Ты больше ешь, и все исправится, но женщин бросать нельзя» (с.50). То есть, основой духовной жизни в данном понимании признаются (физические плотские удовольствия подобного рода.

Приводится яркий эпизод, когда Муртаза начинает укорять одного из своих гостей за обедом, Хакимзяна Адутова, за то, что он лишне вращается среди русских и стал забывать шариат, а потому если он не исправится, Муртаза обещал вычеркнуть его из списка мусульман. «Я почему-то сильно взбесился, начал бранить своих гостей... готов был убить всякого татарина, не соблюдавшего шариата... Хакимзяи покупался мне настолько противным, что я, не помня себя, схватил нож и хотел зарезать его, но в тот же момент вспомнил, что он гость у меня, а гостя убить нельзя в своем доме». «На другой день многие говорили - должен был зарезать его и напрасно оставил живым. Да и я сам раскаялся, что согрешил пред аллахом, не зарезав богохульника» (с.50-51) Муртаза Хаджий, сам родственник Хакимзяна, принял меня радушно и заговорил: «Очень жаль, Муртаза Эфенди, что ты не заколол Хакимзяна, но ты молись и тебе аллах простит эту оплошность, его, собаку, давно бы надо заколоть» (с.52).

Поездка в Троицк к «святому» Зайнулле (ХХ11-ХХ111)

Перед отъездом жители селения надавали Муртазе денег и подарков для Зайнуллы от страха, «как бы Зайнулла не послал на них какую-нибудь беду, посылали ему деньги во умилостивление, и я сам стал даже бояться его» (с.53). По пути в Култаевой, где они ночевали, Муртаза слышит рассказ башкирского богача Зиялитдина Мурзыкаева, который вспоминает свою встречу с Зайнуллой на одном пароходе около Казани лет 15 назад, после чего, как он считает, он стал терять богатство и все размотал: «если бы не проклятый Зайнулла попал тогда на пароход, я и сейчас жил бы богато... Он давно ожидал от меня много денег раньше встречи нашей, желал, чтобы я задобрил его, и тогда не случилось бы моего разорения» (с.55). То есть, здесь видим чисто оккультное и магическое понимание религиозных отношений и категорий.

Муртаза продолжает поездку и едет в Пермь и дальше в Челябинск. «Денег у меня было полно во всех карманах, а обедов во славу аллаха я съел более 50-ти». В Екатеринбурге он совершенно неожиданно видит своего отца, который его не узнает. «И я рад был -этому, даже послал по его адресу несколько ругательных слов в мусульманском духе» (с.58). Приехав в Троицк и придя к Зайнулле. Муртаза обнаружил, что тот, кого все татары считают самым великим святым во всей России, «и многие его считают чуть только поменьше Мухамеда» (с.66), всего лишь плут и мошенник. Зайнулла ничего не смог ответить на вопросы Муртазы, кроме того, что тот сам открыл выпытывающему накануне посреднику-шпиону. «Внутреннее чувство подсказывало мне, что он отъявленный опытный хитрец» (с.62). «Опытный Зайнулла по лицу моему угадал мое настроение и разочарование, тогда как более 50-ти человек смотрели на него с благоговением и следили за каждым его движением в ожидании от него пророческих изречений и предзнаменований, а особенно дуновения и плевка... ибо все верили, что на кого дунет и плюнет хазрет. на того и благодать сошла». «Прочитав письма, хазрет стал плевать в разные стороны... а сидящие недалеко от него стали подскакивать ближе к нему, чтобы и на них попали брызкн слюны плюющего «святого» (с.62) «Он ежедневно собирал от 50 до 200 рублей денег» (с.64).

Кроме того, выяснилось, что у Зайнуллы регулярно происходят тайные собрания антирусских фанатиков-мусульман, преимущественно богачей, редакторов татарских газет, иных авторитетных мусульман, в тайне от русских, о точных содержаниях которых Муртазе было неизвестно (с.65). Видимо. Зайнулла «внушал своим поклонникам мысль о возможности покорить русских» (с.66).

Впоследствии Муртаза также становится на одной квартире в Троицке свидетелем чтения молитвы «святому Зайнулле», где молящийся старик просит Зайнуллу «не возноситься живым в рай». Молитва была составлена самим Зайнуллой, который научал ей бедняков, приходивших к нему за милостыней. «В молитве той даже об аллахе не упоминается, а все только один Зайнулла» (с.97-98).

«Поняв всю эту ложь и вражду, я стал спешить удалиться» (с.66). Муртаза отправляется в киргизские степи.

Среди киргизов (XXIV-XXXIV)

Муртаза снова стал путешествовать, заходя в каждую деревню. «Мне странными уже казались мусульмане в роде Зайнуллы, да и русские со своими церквами и звоном были противны» (с.67). В одном 113 селений ему подтвердили плутовство Зайнуллы, сказал, что он Зайнуллы пользы они никогда не видали, а убытков терпят много (с.68).

Муртаза знакомится с некоторыми новыми для него приемами мусульманской духовной практики. «Сабан» (молитвенное правило) числом в несколько тысяч молитв исполняется таким образом: «тасоих» (четки) перебрасываются из руки в руку по 10-20 сразу. «Вот я говорю: «Алла» только 10 раз, а тасбих уже дополняет до 100-200» (с.70). «Если будешь исполнять это, аллах полюбит тебя. Но не всякий мо; выполнять это, многие от этого сходят с ума». Считают, что полной святости достигают «дивана «святые», которые постоянно бормочут и поют молитвы с вытаращенными глазами, налитыми кровы' пеной у рта, в страшных судорогах. «Когда он дойдет до полного изнеможения, встает и как успокаивается, потом снова затянет... и доходит до полного обморока с судорогами» (с.' Т.с.приводятся очевидные признаки беснования и одержимости демоническими силами. «Все воо( див.ша недолгое время остаются в рассудке, они скоро впадают в религиозное помешательство» (с.71 )

Приводятся также свидетельства о работе мусульманских наставников с русской молодеж которая обольщается по неопытности юных сердец обещаниями высших чувств и наслаждений в исл<: «Я встречал массу объявлений о пропавшей молодежи обоего пола в Тургайской области». «Мг молодых юнцев и девиц влачат свое жалкое существование, находясь в работниках и наложница богатых киргизов, хотя уже не исполняют богохульных обрядов мусульманства, вполне в разочаровавшись, но домой возвратиться не могут, боясь или суда, или родителей» (с.72). Другие при^ и обращении R ислам: «если примешь ислам, грехов на тебе никогда не будет, ты будешь как младен (с.86), или психологический прием - «я теперь подробно вижу жизнь твою в будущем - ты буд> знатною мусульманкой» (с.87).

Муртазе также предлагают участвовать в совращении девиц в мусульманство, иным cnocoi завладения ими и последующей продаже их в Турцию, что является очень выгодным и прибылью делом (с.72-73).

Муртаза испытывает снова томление духа и угрызения совести, «мирную тревогу», слышит «ти голос любви», чего никогда невозможно испытать в мусульманстве (с.74). Затем он отвлекается посторонние события и постепенно успокаивается.

При совершении молитвы в мечети Муртаза упоминает о главных правилах ее соверше] «согласно требованиям шариата, здесь искренности не требовалось, были бы лишь правил «рикаяты». Молитвы требуется читать нараспев, то повышая, то понижая голос, соблюдая требующу мелодию, в противном случае она будет не только бесполезна, но послужит даже во осуждение» (с. «Каждый мусульманин во время молитвы все мысли свои устремляет только и всецело на себя самогс свои движения», «во время этих «упражнений» голова остается совершенно пустой, все проделыва1 машинально» (с.77). Строго проверяется точная последовательность и порядок омовений и про внешние формы обрядов. Однажды на молитве Муртаза увидел некую громадную тучную фигуру 3J вида, «глаза сверкают, он постоянно отплевывается на все стороны на головы правоверных», и реи что это или аллах, или Галиель Муртаза, имя которого он носит. «Я исполнился духа гордост самолюбия: я теперь святой, я дивана, душа моя ликовала от самомнения», находился в каком-то экс (с.78).

Находясь в гостях в Черноборском ауле, Муртаза присутствует на лечении болезней мусульманским обычаям. В виде лечебного средства использовалась раковина с таким объяснением, это вовсе не раковина, а ухо великого пророка, взятое при Мухамеде из его могилы, получение огромные деньги от Зайнуллы. «Святое ухо с шумом вытягивает из головы шайтанову силу, а он хочет уходить» (с.82). Другой прием лечения - расплавленное олово льется в холодную BQ.I деревянной чашке на голове больного, который сидит на том же «ухе пророка». Чья фигура выйдет из олова тот и виновник порчи, а полученную фигуру больной должен носить на груди 30 дней. При литье олова «в голове слышится страшный треск и шум, а во всем теле трясение. Шайтан ведь страшный трус и боится этого шума» и прочие подобные объяснения (с.83).

В деревне Варенской Муртаза встречается с обращенной в мусульманство русской по имени Фатима (свое христианское имя она ему не открывает). Он пытается говорить с ней о христианстве, но та обругала ею. «Живя у муллы, она научилась бороться с христианством и упорствовать в мусульманстве. Она окрепла в своих пороках и не может оставить их тем более, что они прикрыты шариатом, охраняющим разврат весьма тщательно под именем добродетели» (с.87). Фатима отказывается беседовать с Муртазой о христианстве, а предлагает ему стать его женой, но тот отказывается.

В этой же деревне старик Рамазан пересказывает ему некоторые места из Корана, в том числе историю о всемирном потопе. Самым странным эпизодом в этой истории выглядит место, где люди вздумали навредить Нуху (Ною) и устроить старику насмешку: «они устроили из корабля народный «ватер», стали в него испражняться и наполнили его до верха. Нух совсем взвыл и стал жаловаться аллаху. Аллах успокоил его и обещал поправить дело. Для испражнения пришел один больной зубами, он вымарал пальцы испражнением, хотел отряхнуть, да и ударил об дерево пальцами, и чтобы успокоить боль, в забывчивости положил их в рот. Опомнился - рука нечиста, но боль зубов утихла. Узнали об этом все болящие зубами (а по повелению аллаха явилась чудная эпидемия), и начали все приходить и мазать десны извержениями. И таким образом очистили весь корабль» (И) (С.90-91).

Возвращение к христианству (XXXIV-XXXV)

Mypтазой все чаще овладевая тоска, «так. что готов был плакать» (с.99). Однажды в пути в степи ему приходи'] видение - колокольный звон и прекрасный храм среди сильного тумана - «душа моя на некоторое время как бы умилилась», причем этого звона не слышал и ничего не видел мимо едущий киргиз (с.99). Мрачное состояние души и тоска Муртазы усиливается, когда он видит продолжающие происходить вокруг себя мерзости мусульманства - приводится рассказ об изнасиловании одним киргизом русской девушки Татьяны, которую также затем хотят продать за. 50 рублей или зарезать, родители же ее обращаются в суд (с. 102). Приводятся также другие случаи преступлений мусульман какие отношению к русским, так и к своим собственным (продажа собственных детей - с.103). «Тоска моя и страдания не утихали. Жители Черноборского аула...дали мне хорошую бабу, но я не приближался к ней: я сближался только с теми, которые сами приходили ко мне и отдавались мне во славу аллаха» (с. 103)

Депрессия и уныние его еще более усиливается, так что он уже почти не может заставить идти я мечеть. При этом он слышит приятное пение: «Слава в вышних Богу и на земли мир», и не понимает откуда оно, другие же ничего не слышит. Впоследствии он выясняет, что это было накануне Рождества Христова. Во сне ему тоже снится церковь с пением Херувимской песни, он видит светлый любящий лик Спасителя. К сердце Степана происходит переворот. Ангел говорит ему - «не ходи в мечеть, а если пойдёшь. то смотри, что тебе приготовлено» - и указывает на овраг, наполненный страшно холодной водой. Степан чувствует этот страшный холод и просыпается (с. 106-107). Проснувшись, Степан впервые за эти годы начинает молиться Христу и просить о помощи, вспоминает христианские молитвы, плачет. кается. «Мне тошно становилось воспоминание о всех гадостях, совершаемых мусульманами во славу аллаха» (с. 108).

Окружающие киргизы видят изменения, происходящие со Степаном и начинают следить за ним, относятся с недоверием. Пытаясь убежать, он едет в Троицк под тем предлогом, что ему надо увидеться с Зайнуллой, но бежать ему не дали и возвратили обратно в Черноборский аул на полтора месяца. «Но вера в Богa и в Его помощь была велика... Я плакал и просил у Бога помощи добраться хотя опять до Троицка...», он снова бежит и на этот раз удачно (с.II 1). Он добирается до дома, где родители принимают его - сначала не узнавая и с недоумением, а потом с великой радостью - «все радовались моему восстанию от великого падения» (с.114). Степан также приводит описания своих кошмаров - во сне ему являются шайтаны и ломают ему кости, боли в костях остаются и наяву (с.1 15). Степан от всей .туши молится, читает Евангелие - первая ему попалась притча о блудном сыне. «Каждое слово Евангелия полностью укладывалось в моем сердце» (с.1 16). На душе постепенно приходят мир, покой и духовная радость.

Поначалу Степан обращается с прошением к архиерею с просьбой о принятии его снова в Церковь, но архиерей ему отказывает, говоря: «нам таких не надо» (с.1 16). Степан не падает духом, обращается к нескольким миссионерам в Екатеринбурге. (о. Здравомыслов, О.Александр Миропольский), которые его утешают и укрепляют в вере. 5 апреля 1911 года архиерей благословляет присоединение Степана к православной Церкви, и 7 апреля он уже причащается Святых Христовых Тайн. «Никогда я не ощущал такой великой, духовной, чисто небесной радости» (с.118). Степан поступает на службу в Каслинский миссионерский приют с тем, чтобы «рассевать мусульманско-языческий мрак в среде всех инородных», в связи с чем и сообщает все приведенные выше сведения для издания книги (с.1 18).